Никас сафронов елена коренева спид инфо фото

Никас сафронов елена коренева спид инфо фото

Как на духу!

Древние греки считали, что человек останется после смерти, если он был известен при жизни.

Дмитрий ГОРДОН

(Окончание. Начало в №24)

«МОЯ ПЕРВАЯ ЖЕНА СКАЗАЛА: «ЗАМУЖ ВЫЙДУ ТОЛЬКО ДЕВСТВЕННИЦЕЙ»

— Шилов и Глазунов — хорошие, на ваш взгляд, художники? Что вы об их творчестве думаете?

— Скажу по-другому. Древние греки считали, что человек останется после смерти, если он был известен при жизни. Диоген, как мы знаем, лез в бочку, и вообще, всячески соотечественников эпатировал, чтобы заставить их о себе говорить. Иногда, чтобы войти в историю, достаточно и одной картины. Ну, скажем, Василий Пукирев известен, потому что написал «Неравный брак», хотя у него тысячи других произведений есть. И у Саврасова огромное количество совершенно бездарных, ужасных полотен, глядя на которые и не скажешь, что он их автор.

У Шилова и Глазунова имеются ничем не примечательные работы, но есть одна-две-три, может быть, больше таких, которые останутся… Именно по ним о нашем времени будут судить потомки. Никто, поверь мне, не станет тратить деньги на раскрутку художника, который где-то на помойке валяется, — мало кому удается встретить своего коллекционера Костаки, который хулигана и босяка Анатолия Зверева взял, раскрутил, создал ему имя и посадил на отходящий поезд. В основном люди уходят и исчезают, поэтому составлять о нашем искусстве мнение будут и по памятникам Церетели, которого так в России не любят. Через десятилетия какие-то из его скульптур будут востребованы и — не сомневаюсь — высоко оценены!

— Переходим к делам амурным. Вы — известнейший донжуан, казанова и сердцеед, не знающий в любви неудач. Это, кстати, правда, что ваша первая жена замуж хотела выйти только девственницей и вы на эти условия согласились?

— Начну с того, что в свое время я промышлял спекуляцией (тогда это не называлось бизнесом): покупал джинсы в Польше и продавал их в Союзе…

— Ну, этим полстраны занималось…

— Да, многие через это прошли. Короче, у меня был друг — югослав Тони, и когда я уже заработал себе на квартиру и снова вернулся к живописи, он прислал из Парижа посылку с товаром. Его жена, с которой он все передавал, русского языка не знала, поэтому взяла с собой подругу — француженку с югославскими корнями. Красивая девушка модельной внешности, она произвела на меня впечатление.

Немножко, помню, мы посидели, а поскольку дело было теплым летним вечером, пошли прогуляться. Так получилось, что в парке к нам пристали хулиганы — два здоровых, пьяных мужика, которые не знали, с кем бы поцапаться. «Слушай, — сказал вдруг один другому, — это же иностранцы: надо им хорошенько накостылять». Я отдал девочкам ключ: мол, идите скорее домой, а сам прикрывал отступление, но так, чтоб эти накачанные, под два метра придурки не подумали, что я струсил.

Жил я на первом этаже, и только захлопнул за собой дверь, как давай они в нее ломиться. А у меня есть такая черта: переживаю, чтобы, не дай Бог, нос не сломали, не изуродовали, но только до какого-то момента. Когда же меня задело, проняло до нутра: ну, скажем, кто-то обидел жену или сына, — я просто теряю рассудок, зверею.

Так и тогда: побежал на кухню, схватил тесак и рванул к двери. Думал: порежу, отомщу наглецам! Полуфранцуженка-полуюгославка по имени Драгана стала меня останавливать, а когда я ее оттолкнул, схватила за ногу: «Они знают, где ты живешь. Успокойся — двоих же все равно не убьешь!». Постепенно ко мне возвратился рассудок, а тут и мужики перестали стучать — все затихло. Нервы были у меня на пределе, поэтому, когда жена друга пошла спать, мы с Драганой остались на кухне…

— Смотрите, девушка хорошая…


Женщины – главный источник вдохновения художника. Никас с моделями у себя дома и в мастерской

— Ну да… Остыв, я взглянул на нее как на женщину и решил, так сказать, попробовать, однако она мой пыл охладила. «Я, — сообщила, — воспитана отцом в строгих правилах и выйду замуж только девственницей. Моим первым мужчиной будет мой муж». Я, чтобы ее соблазнить, предложил: «А хочешь — давай поженимся!»… Думал, сейчас все получится, но ничего так и не произошло. Мысль тем не менее ей понравилась, и она зачастила в Москву с тургруппами.

Драгана училась тогда в Сорбонне, подрабатывала топ-моделью, и все стали меня уговаривать: «Куда ты, кретин, смотришь — такая красавица!». Когда я с ней шел, вокруг все завидовали, а узнав, что она француженка (на дворе был 83-84-й год!), просто падали. В общем, и у меня где-то внутри мысль проклюнулась: а почему нет? Не могу сказать, что я в нее был влюблен, но таки женился и получил право на сексуальные отношения.

— Она и впрямь оказалась девственницей?

— Само собой, но после этого от близости с ней вдруг стало тошнить. То ли передержала меня Драгана, то ли какая-то несовместимость у нас была — не знаю… Она мечтала о любви и постели, а меня, только подумаю об этом, начинало мутить. Кое-как я выдержал во Франции неделю и уехал. Может, стресс виноват — все-таки первый раз попал в западную страну, увидел Париж… Впрочем, в Югославии лучше не стало — продержался там 20 дней, вернулся и подал на развод. Понял, что все равно жить с этой женщиной не буду, так зачем же мучиться?

— Отсюда мораль: мужики, не женитесь на девственницах!

— Ну почему — жениться-то можно, но по любви. Если у пары какие-то трогательные отношения, которые развиваются постепенно и переходят на новый уровень, все будет нормально: тут главное — не переборщить. Даже когда человека бросаешь и делаешь по отношению к нему что-то очень жестокое, чего он не ожидает, шанс вернуть все назад есть, но если разрыв перешел некую черту, склеить что-либо не пытайся: или тебе отомстят, или отомстишь ты… Зная рычаги управления, играя на нервах и на эмоциях, такой удар нанесут — только держись!

«Я БЫЛ, КАК КРОЛИК, И ВСЕ ВРЕМЯ ЕЕ ХОТЕЛ — МЫ ЗАНИМАЛИСЬ ЛЮБОВЬЮ ПО 25-30 РАЗ НА ДЕНЬ»

— Думаю, что после незадавшегося брака с иностранкой вы упали в объятия простой русской бабы…

— Это правда, чистая правда! В метро я познакомился с девушкой — бойкая, разбитная…

— Она выйти замуж девственницей не хотела?

— Она просто хотела замуж, поскольку разводилась с мужем, но я ничем ей помочь не мог — моя жена наотрез отказывалась дать развод, и тянулось это, наверное, года два с половиной, а то и три (при том, что детей у нас не было). Тут, кстати, необходимо маленькое отступление.


Никас не только рисовал Софи Лорен, но и имел счастье общаться лично

Будучи призванным в армию, одно время я так мечтал комиссоваться, что косил под сумасшедшего. Номер, правда, не прошел — вернулся в часть и дослужил, как положено, даже получил грамоту. У нас, помню, был один сверхсрочник, который сказал мне: «Ты всех обманешь, но не меня. Знаешь, чем уколы и электропроцедуры в «дурке» грозят? К 30 годам импотентом станешь». Незадолго до своего 30-летия я женился на француженке и подумал: «Кажется, то, о чем меня предупреждали, сбылось»…

Это как в анекдоте. Два старика вспоминают: «Помнишь, нам в армии таблетки давали, чтобы к женщинам не тянуло, — видимо, начинает действовать». И я было так решил, но с этой девушкой у меня происходило что-то невероятное, безумное. Я был, как кролик, и все время ее хотел, мы занимались любовью по 25-30 раз на день — просто сбивались со счета. Она была сумасшедшая: била посуду, резала мои картины, выбрасывала магнитофоны и видики (что по тем временам было дорогим удовольствием). Несмотря на то что были уничтожены плоды моего труда за несколько лет, я все терпел, думал: «Значит, любит».

— А как реагировал на это ее муж?

— С мужем она к тому времени разошлась. (По-моему, и когда мы познакомились, уже не жила с ним — только числилась в браке). Через три года мне все это так надоело… Если честно, жить с ней я хотел, но спокойно. Увы, она не смогла с собой совладать, и мы расстались.

— Больше никогда не виделись?

— Позднее судьба опять нас свела, но это было уже не то. Не ожидал, что буду так разочарован… Не надо возвращаться туда, где когда-то было тебе хорошо, — это всегда грустно. Моя бывшая любовь оказалась совершенно не той, кем я ее себе представлял.

— Последние лет 10 газеты: от «СПИД-Инфо» до «Московского комсомольца» — пережевывают ваши романы со звездами кино и сцены. Я сам видел фотографии, на которых в очень свободных позах вы запечатлены с Еленой Кореневой, Татьяной Васильевой, Ириной Понаровской… Признайтесь, бросались в эти любовные омуты в поисках новых ощущений или было просто интересно пожить со столь известными дамами?

— Нет-нет, они тоже мне нравились! Когда я впервые увидел на экране Таню Васильеву, подумал: «А кто у нее муж-то? Говорят, армянин? Да-а-а, этот, скорее всего, не отдаст, хотя я бы на ней женился».

— Отдал?

— В тот момент они уже вместе не жили, тем не менее я встречался с ней, если можно так выразиться, очень богобоязненно. Несколько дней вообще ходил вокруг да около — она потом меня этим даже попрекнула. «Что же ты столько меня обхаживал, чем думал-то?». — «Подступиться боялся», — только и вымолвил. Она вздохнула: «Идиот, зачем же тогда я пришла?».

Наши отношения я не могу назвать страстными. Таня могла позвонить и спросить: «Никас, ты чем занимаешься?». Я: «Хочу с тобой встретиться». — «Ну так давай поужинаем». Разбегаясь после ужина по домам, договариваемся: «Завтра обязательно созвонимся». День проходит, два — она молчит, я тоже не надоедаю.

Наконец, года через три набираю ее номер: «Тань, ты где собираешься отдыхать?». — «Думаю куда-нибудь в Карловы Вары махнуть»… Я ей: «Ну что, поехали!». — «А когда?». — «Послезавтра». Покупаем билеты — и вперед! По возвращении опять годами можем не видеться — как будто ничего не было, но время от времени созваниваемся.

С Леной Кореневой у нас была такая бурная страсть, что не дай Бог! Надо отдать ей должное — она никогда о наших отношениях не упоминает, да и я на эту тему нигде не распространялся, даже в мемуарах своих. Решил не уподобляться Кончаловскому, который как раз написал «Низкие истины». Для меня отечественные знаменитости — это семечки, ведь есть звезды более высокие: западные, настоящие.

— Например…

— Их много, хотя даже об уже упомянутых я не могу ничего плохого сказать: и Таня была (и есть) замечательная, и Леночка Коренева. Какие красивые были у нас отношения, когда она только приехала из Америки! Увы, после этого мы разошлись…

«СОФИ ЛОРЕН ПРИШЛА КО МНЕ В ОДНОКОМНАТНУЮ КВАРТИРУ, А ХАКАМАДА ОТКАЗАЛАСЬ ИДТИ СО МНОЙ В БАНЮ»

— Похоже, не со всеми расставались вы полюбовно — писали, во всяком случае, что Наталья Ветлицкая якобы вас соблазнила, а потом вы буквально ногой выпихнули ее из постели…

— Какой ужас! Не знаю, что это за газета была — надеюсь, не твоя, но… Однажды какая-то девушка явилась ко мне брать интервью, и я рассказал ей, что, приходя ко мне, Наташа постоянно курила травку. Хуже всего, что я потом ночью не мог уснуть: глаза закрываю, а они не закрываются — будто под веки спички подставили. «Наташа, — попросил, когда она снова пришла, — либо ты куришь, но мы не общаемся, либо не куришь». Она плечиком дернула: «Нет, я хочу курить». Я вздохнул: «Ну, извини»… В общем, закончилось все спокойно и мирно…

— И дверь перед ее носом вы не захлопывали?


Со звездой мирового кинематографа Фанни Ардан

— Нет, конечно, и что же… Еду в поезде Москва — Санкт-Петербург, открываю газету, а там: «Никас Сафронов ногой выпихнул Ветлицкую из постели». Боже ты мой! Конечно, она страшно обиделась и, по-моему, у нее эта боль до сих пор в сердце сидит. Прошу у Натальи прощения, но нет в том моей вины!

— Ветлицкую вы любили?

— Увы, никогда к ней таких чувств я не испытывал. Она сама меня как-то увидела, и я ей понравился. Помню, когда мы знакомились, она заявила: «Я после Пугачевой вторая звезда, а скоро буду первой». — «Надо же, — наивно сказал я, — никогда о тебе что-то не слышал».

Это был 93-й год. Проходит неделя, две, три, мы уже месяца полтора знакомы, но нигде в эфире ее нет, и вот однажды сижу в три часа ночи, работаю, а по радио сообщают: в Лужниках будет концерт, где выступят Малинин, Долина, Гвердцители… и после нескольких фамилий: Ветлицкая… Я позвонил ей: «Наташ, я услышал — ты есть на эстраде, есть!». Она: «С ума ты сошел — конечно же, есть»… Для меня тем не менее это было удивительно, хотя певица она хорошая.

— Никас, а ваши отношения с Софи Лорен можно назвать романтическими или держались они в основном на расчете?

— Знаешь старый анекдот о расчете? Встречаются две проститутки, и одна у другой спрашивает: «Ты как первый раз отдавалась: по любви или по расчету?». — «А, три рубля — какие деньги?! Конечно же, по любви». Я не хотел бы вообще этой темы касаться — она из другой, заоблачной жизни… С Софи Лорен мы познакомились в 88-м году, но ее я боготворил с детства.

…Маленьким мама водила меня в церковь (она была католичкой, но поскольку костела в Ульяновске не было, приняла православие). Набожная женщина, она все показывала иконки, на которые нужно было молиться, но мне не хотелось перед этими рисованными картинками изливать душу, а лет в семь иду мимо школы, гляжу — на куче макулатуры лежит какой-то журнал и ветер его страницы листает. Там я и увидел прекрасное незнакомое лицо. «Что же они, — подумал, — с Боженькой сделали? Зачем на помойку выбросили?». Этот листок я выдрал, принес домой, повесил на стене и стал на него молиться. Это уже потом узнал, что изображена на нем знаменитая итальянская актриса…

В 88-м году известный коллекционер Черази пригласил меня на модельную вечеринку, которую устроил директор журнала Vogue Клаудио Лукини. Этот человек (он сумел поднять издание до элитарного уровня, а потом выгодно продал американцам, оставив себе часть) каждый год организовывал большие мероприятия под Миланом. Я, честно говоря, идти туда не хотел, но Черази сказал: «Никас, может прибыть Софи Лорен». — «А вот это меняет дело», — ответил я. Взял какую-то картину и отправился «зажигать».

Что меня покорило? Я стал рассказывать Софи историю своей любви к ней, и она оказалась настолько тонким человеком, что прослезилась. Меня это очень растрогало. Тогда она мне подарила часы — простенькие, зеркальные (они у меня до сих пор хранятся). Я их увидел, и с губ слетело: «Какие красивые!». Она улыбнулась: «Ой, извините, это я у сына взяла — свои куда-то дела… Они вам что, нравятся? Могу подарить». Я не знал, как ее благодарить. «Для меня, — сказал, — это такое счастье!».

Позднее Софи Лорен приехала в Москву — какой-то у нас фестиваль проходил. «Ну, конечно, она все забыла, — решил я, — мало ли кто ей в любви признается…». У нее же миллионы поклонников: от Пиночета до не знаю кого, и вдруг мне сообщают, что итальянская звезда хотела бы со мной встретиться. В 94-м году я уже был известен, меня разыскали… Разволновался тогда невероятно… У меня была ужасная однокомнатная квартирка, буквально до потолка заваленная подрамниками и холстами, и чтобы как-то ее украсить, я вырезал из бумаги какие-то гирлянды, как обычно на Новый год делают. Не знаю, зачем… Впрочем, когда Софи пришла, ничего этого даже не заметила…

— Так вы встретились у вас дома?

— Да, на Малой Грузинской. На прощание я подарил ей картину, а позднее мы снова пересеклись в Швейцарии — я даже задержался в отеле «Монтре». Лорен остановилась в этой роскошной гостинице, где жил когда-то Набоков, — приняла меня в своих апартаментах и говорит: «Оставайтесь!». Конечно же, я с удовольствием подчинился. Все это было для меня подтверждением: что-то я для нее значу… Недавно мы снова прекрасно общались…


Со скульптором Зурабом Церетели и поэтом Андреем Вознесенским

— У вас теперь уже отнюдь не однокомнатная квартирка — шикарный пентхаус в престижном доме…

— 850 метров площади, неподалеку от Кремля, но я никак не могу довести его до ума. Софи подшучивает: «Когда же покажешь квартиру, где, как ты говоришь, я смогу пожить?», а я все обещаю: «Один этаж сделаю для тебя». Если бы не эти строители — прямо беда с ними! Почему-то мне вспоминается граф Дракула, который прославился тем, что вешал головы врагов на колы. Всех строителей я бы подверг этой экзекуции — думаю, читатели меня поймут. На самом же деле, эта братия везде одинакова: и в Америке, и во Франции, и в Германии.

Это негодяи, бандиты с большой дороги, минимум 90 процентов из них непрофессионалы, и хотя мне говорили, что у вас, в Украине, строители лучше, в основном все они жулики. Столько крови из меня выпили, столько денег содрали! Только за одними закрывается дверь, следующие приходят. «Это надо переделать», — говорят и берут в два раза больше. Потом заявляются третьи: «Вы что, с ума сошли? Какие бракоделы тут нахалтурили?». В результате я делаю ремонт уже пять лет, а конца и края этому пока не видно…

— Софи Лорен Никасу Сафронову доверяет, однако наслышанная о вашей славе бабника и ловеласа Ирина Хакамада в баню с вами идти отказалась…

— Это уже история давняя. Одна дамочка, которая вела телепрограмму и с Хакамадой дружила, предложила Вале Гафту и мне отправиться с ними в баню…

— …хорошее начало…

— …но Хакамада сказала: «С ними не пойду. Вдруг я когда-нибудь стану президентом России — это повредит моему имиджу». Кстати, Валя тоже оказался в пролете — париться нас обоих не взяли.

«АФЕРИСТЫ ХОТЕЛИ МЕНЯ РАЗОРИТЬ, КАК РЕМБРАНДТА НА ТЮЛЬПАНАХ»

— Знаю, что недавно вы попали в очень нехорошую историю из-за так называемой охотницы за деньгами. Как угораздило вас на такую нарваться?

— Да-а-а, не зря твоя газета так популярна — ты же тяжелые темы берешь, свинцовые. Была такая история, которая, действительно, закончилась для меня печально. Я вспоминаю фильм «Романс о влюбленных» — помнишь, герой, которого играл Киндинов, пришел на стройку, а до этого избил в парке каких-то задиристых парней… Оказалось, что именно они теперь его начальство, и в отместку устроили ему суд. Один говорит: «Пошел я в парк, была летняя ночь». Ему: «Короче!». — «Что короче? В морду он мне дал…». В общем, кинули меня на большую сумму…

— И как это происходило?

— Там целая бригада работала — людей, которые меня обрабатывали. Однажды в Сочи на «Кинотавре» мне показали девушку… Я увидел красивую блондинку, пышные формы…

— Подождите: показали или вы случайно с ней встретились?

— Встретился как бы случайно, но аферисты, зная мой вкус, заранее все просчитали. Лена, так ее звали, была с мужем, с которым и меня познакомила. Через какое-то время я снова оказался в Сочи — нефтяник Петр Иванович Родионов позвал на свадьбу с венчанием — и опять «случайно» столкнулся с ней в дорогой газпромовской гостинице. Разговорились, и она давай плакаться: «Ой, я мужа бросила, он негодяй!».

У меня между тем есть золотое правило (может, они в первый раз этого не учли): я никогда не сплю с женщиной, если знаком с ее мужем или другом, но теперь-то, как я понимал, блондинка была свободна, и у нас завязался роман. Потом как бы невзначай Лена появилась в Москве, встречи продолжались, и вдруг она говорит: «Забыла тебе сказать, у меня на счетах огромные деньги — когда-то удалось хорошо заработать. Так вот: я хотела бы все это переписать на тебя».


С Мстиславом Ростроповичем

Я отбиваюсь руками и ногами: «Да не надо мне», а она: «Меня могут убить — я живу в сложном мире». Сумму называет колоссальную — 50 миллионов долларов, но я продолжаю отказываться. Лена и просила, и умоляла, а потом пригрозила все раздать, растранжирить, и… В общем, я сдался. Не корысти ради, а чтобы в случае чего — не дай Бог, конечно! — такое состояние не пропало. «Давай тогда храмы строить, — предложил, — в России их столько разрушено».

Тем временем в Лондоне у меня намечался развод, и я переживал, что жена претендует на мой миллион в английском банке. Сочинская подруга была в курсе, что мне надо спрятать деньги, да так, чтобы никакой суд не выведал, куда они делись, и посоветовала перевести их в закрытый американский банк на ее счет: мол, тайна вкладов гарантирована! Мало того, чуть ли не 200 процентов годовых посулила!

До этого, должен сказать, Лена написала мне генеральную доверенность на все свое имущество и все время рассказывала, что какие-то дома строит, большими делами ворочает. Звала: «Хочешь, поедем, посмотришь?», но сама понимала, что при моей занятости мне просто некогда что-то там проверять… Я отмахивался: «Как-нибудь в другой раз», а она все тянула: «Поехали, один дом оставлю тебе, а второй продадим и деньги получишь ты». — «Да не нужно мне никаких домов», — говорил я, в конце концов отправляю свои деньги в Америку…

Вот тут-то и начались проблемы — и с моими деньгами, и с ее. Сначала появился адвокат, который потребовал, чтобы Лена заплатила налоги за своего скрывшегося мужа. Сжалившись, я отстегнул 20 тысяч, а потом она заявила, что надо заплатить таможенникам и ФБР.

— Ого!

— Это уже пошло выкачивание средств, которые у меня оставались в Москве. Якобы 350 тысяч у нее потребовали бандиты, которые пронюхали, где ее деньги, а кроме того, кругленькую сумму нужно отдать «коррумпированным взяточникам» в ФБР и «коррумпированному президенту банка», который может нас рассекретить, потому что фэбээровцы на него наседают. Одним словом, кошмар, но эти деньги я уже не отдавал, держался из последних сил. Аферисты хотели из меня все выкачать, разорить, как Рембрандта на тюльпанах.

— Много вы потеряли?

— Достаточно. Приехал в Америку в банк, который был указан в бумагах, а там сообщили, что мои документы фальшивые, с логотипом 20-летней давности, и предложили вызвать полицию. Я еле ноги оттуда унес…

— Где же теперь девушка?

— Исчезла, растворилась, будто и не было. Я мог бы позвонить председателю ФСБ Патрушеву, мог бы ее достать, но не стал ни искать, ни мстить… Какое-то чувство подсказывает мне, что аферистам это с рук не сойдет. Эти люди обязательно попадутся, будут наказаны свыше, поэтому не стоит тратить на них силы. Много лет назад мудрый человек сказал мне: «Не думай о коммуналке — думай о великом!».

— Хорошая фраза!

— Кто-то всю жизнь озабочен лишь тем, как сжить со свету соседа (дустом отравить, что ли?), чтобы потом забрать его комнату, а я думал всегда о другом и на квартиру себе заработал. После этого краха то тут заказ появился, то там, какие-то короли пожелали вдруг получить портреты своих друзей, которых я писал раньше, — все зашевелилось, пошло, пошло…

«ЭТО ХУДОЖНИК ИЗВЕСТНЫЙ. ЕСЛИ БЫ ОН НАС НАРИСОВАЛ, МЫ БЫ ЕМУ ОДЕЯЛО ДАЛИ»

— Несколько лет назад вы попали в жуткую автомобильную катастрофу…

— Это было три… нет, уже четыре года назад. Ехал на большой скорости — где-то под 200 километров в час — и не справился с управлением. Просто до этого двое суток не спал, потом отправился на день рождения Мережко, а Витя, когда выпивает, за руль никогда не садится, вот он и попросил меня отвезти его домой. Я же могу чуть-чуть накатить…


Бог в помощь! Никас Сафронов с близким другом кинорежиссером Виктором Мережко

— Мережко тоже в машине был?

— Нет, я уже от него возвращался… До этого, отгуляв день рождения, примерно в час ночи он уговорил меня пойти в «Пирамиду» на Тверской выпить еще по пиву, поговорить. Там ко мне подошла девушка: «Когда вы напишете мой портрет?». Я в ответ: «Вы разве не знаете, что я пишу обнаженных?». Она улыбнулась: «А кто вам сказал, что я против?».

Мережко меня толкает: «Слушай, хорошая девушка». Я у нее спрашиваю: «Ты когда приступить готова?». — «Да хоть сейчас». — «Поехали!» — говорю, а сам думаю: «Сделаю Вите подарок». Приезжаем к нему в студию, Мережко ушел на другой этаж за чаем или за вином, а я тем временем красотке говорю: «Раздевайся». Она сбросила платье. «Вставай на стол». Девушка взгромоздилась наверх. «Прими позу». Она приняла. «Теперь стой, — говорю, — я пойду за мольбертом», а сам оставил записку в дверях, сел в машину и укатил. Но, как говорится, Бог шельму метит.

— Вот не надо было уезжать!

— А я думаю, наоборот. До этого я подарил Мережко маленького ангела, которого привез из Эквадора, — это деревянная скульптурка ручной работы. Витя глянул на него и скривился: «Никас, ты видишь, мне кольцо золотое подарили, часы, а эту глупость продают на любом полустанке». Мне стало обидно. «Ты что! — говорю, — это же ручная работа. Ну хочешь, завтра тебе тоже кольцо подарю?». Он кивнул: «Другое дело», а фигурку я себе в бардачок положил, и думаю, тот ангел меня спас.

— Сильно разбились?

— Вдребезги — машину списали в утиль. У меня был перелом двух ребер, ключицы, ноги, двойной перелом позвоночника, но все, слава Богу, обошлось.

— О чем первым делом подумали, едва лишь пришли в себя?

— Я когда разбивался, знал уже, что лечу в тартарары и авария неизбежна… Подумать успел лишь, что ангел рядом, и… Когда очнулся, было уже не до того — нужно было выбираться из горящей машины.

— Она горела?


Никас Сафронов – Дмитрию Гордону: «Не зря твоя газета так популярна – ты такие тяжелые темы берешь…»

— Лежала на боку и дымилась. Еще не осознавая, что у меня двойной перелом, я попытался открыть дверцу, но она меня так хлопнула, что свалился назад. Помню, сильно пахло горящими проводами, и я чувствовал: еще немного и потеряю сознание. В общем, собрался с силами и вывалился из салона.

Было часа три ночи, какой-то хороший человек вызвал «скорую помощь». Ко мне подошла здоровенная фельдшерица: «Ну что, идем к машине?». — «Я не могу», — отвечаю, а она: «Мы что, таскать тебя будем? Вась, давай неси этого типа». Закинули меня на носилки, а тетка тем временем интересуется: «Вы что, известный, что ли?». Я ей тем же тоном: «А вы что, не москвичка?». Она насупилась: «Вы что же, лимитчиков не любите?». — «Просто меня в Москве все знают». Тут до нее дошло: «А-а-а, то-то я вижу, автограф хотят взять — может, последний в твоей жизни»…

— Так и сказала?

— Ну да. Я объяснил, что не могу поднять руку, и она скомандовала: «Ладно, Вася, поехали — автограф он им не даст».

Привезли меня в больницу, бросили на металлическую каталку… Когда осматривали, майку задрали, да так и оставили. На дворе лето, но лежать было холодно, вдобавок я боялся, что еще осложнения какие-то будут. Пришли, помню, какие-то парни в халатах. «Ребята!» — зову. Они фьить: «Нам некогда». Окликаю каких-то женщин, но те отмахнулись: «Сейчас доктор придет — он с вами разберется». Сжалилась только уборщица. Подошла: «Сынок, вот тряпочка. Я ей полы мою, но она чистая — на батарее сохла. Давай подложу».

Слышу, рядом медбратья шушукаются. (Шепчет): «Это же художник известный — если бы он нас нарисовал, мы бы ему одеяло дали». Такие у них шутки плоские! В это время открывается дверь в красный уголок, а там какой-то мужичок накрылся простыней и спит. Два медбрата его растолкали: «Ах ты скотина! Опять занавески содрал? Холодно, говоришь? Да плевать нам на то, что тебе еще 20 дней лежать! Завтра же выпишем!».

Вскоре, слава Богу, приехали Витя Мережко (я ему позвонил) и Боря Хмельницкий по кличке Друг. В шесть утра они были уже у меня, хотя Боря только вернулся из какой-то поездки. Быстренько договорились с главврачом Боткинской больницы, на хорошей «скорой» меня отвезли, и я уже лежал там как большой человек.

…Одна газета тогда написала: «Гений при смерти. Первый художник России в реанимации». Тут же в больницу позвонили от Шилова: «А почему это он первый?», на что мудрый доктор ответил: «Попадете в реанимацию, и там, кто из вас первый, решат».

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter



Source: bulvar.com.ua


Мы в соц.сетях:


Читайте также

Добавить комментарий